«Еще смогу быть полезной этому миру» История журналистки Дарьи Шипачевой, осужденной за «госизмену» на 12 лет

«Какой ужас, жесть, боже, п***ц», — такой была реакция знакомых и бывших коллег журналистки Дарьи Шипачевой, когда мы писали им в мессенджерах, что она больше года содержится в СИЗО по обвинению в «государственной измене». Эта статья подразумевает лишение свободы на срок от 12 лет.

«Пусть на суд придут журналисты», — попросила Даша накануне первого заседания по своему делу. Больше года, пока шло следствие, она не привлекала к себе внимания, надеясь получить «ниже низшего», как обещал следователь. Однако в июле 2026 года Мосгорсуд приговорил журналистку к 12 годам и денежному штрафу.

«Гласная» сходила на суд, поговорила с друзьями Даши и с ней самой и рассказывает ее историю — историю молодой женщины, родившейся в Украине и выросшей в России, которая в душе считала себя трусихой, но была и остается одной из самых смелых и неугомонных феминисток.

Задержание в прямом эфире

В ночь с 23 на 24 апреля 2025 года Даша не могла уснуть из-за фибромиалгии — хронического заболевания, которое вызывает сильную боль в мышцах и связках по всему телу. В 6:36 написала в общий с друзьями чат: «Убейте меня. Давно я так со своей болью не засиживалась». 

Через 10 минут от нее посыпались совсем другие сообщения: «Сейчас кто-то очень долго и агрессивно звонил в дверь». «Я отключила звонок». «Подряд позвонили раз 30». «Теперь у меня звонит телефон. Тоже несколько раз подряд». «Мне очень страшно». 

Не спавшие друзья проверили, как подписан звонивший Даше номер у других абонентов. «Илья ФСБ», — гласила одна из подписей. Другая сообщала: «Управление “К”» — это подразделение занимается* расследованием финансовых преступлений.

Даша, вспоминают друзья, отреагировала с ужасом: «Ну все, п***ц. В принципе, с моего этажа можно спрыгнуть на крышу пристройки. Я тогда смотрю билеты в Грузию, да? А меня вообще выпустят? Господи, как бы не сорваться еще».

Пока подруги пытались придумать какой-то выход, звонки в дверь и на телефон продолжались. Даша успела дозвониться до правозащитников из «ОВД-Инфо»**, ей пояснили, что «если они под дверью, уезжать поздно», но пообещали после девяти утра найти адвоката.

Уже через пару часов Даша вновь отправила в чат голосовое сообщение, в котором дала распоряжения о кошке Луне, и отключилась. Спустя сутки друзьям стало известно, что она арестована. В следующий раз они увидели ее лично больше чем через год — в зале Мосгорсуда, пытаясь с расстояния нескольких метров рассмотреть лицо Даши за бликующим стеклом клетки.

По словам ее подруги Евгении Борн, «Даша не представляла, с какой стороны ее ждет угроза». За несколько месяцев до задержания она рассказала подругам, что с ней в телеграме связался неизвестный. Он представился сотрудником редакции, которой Дарья много лет назад писала про права квир-людей и чайлдфри. Темы эти стали опасными, поэтому сообщение показалось ей подозрительным, и вместе с подругами она предположила, что это провокация, за которой могут стоять сторонники «Мужского государства» (МГ)**.

«Меня тут нашли борцы за традиционные ценности, — написала она в фейсбуке, закрыв свой профиль от посторонних. — Пришлось сменить имя во всех соцсетях. Ну что, ваши ставки, за что меня первым привлекут — за ЛГБТ*** или чайлдфри?»

8 апреля 2025 года, за две недели до задержания, она вновь получила сообщение в телеграме с неизвестного аккаунта: «По тебе работают менты». Но на дальнейшие ее расспросы человек не ответил. 

«Было непонятно, это МГ** ее хочет запугать или кто-то предупреждает. Даша понимала, что за ней могут прийти. Но не хотела уезжать, просто ждала и надеялась, что пронесет. Мысль о жизни вне России ее пугала», — говорит Борн.

Как удалось установить «Гласной», человеком, предупредившим Дашу об уголовном деле, оказался эмигрировавший в 2022 году из России айтишник, не имевший отношения к «Мужскому государству»** (его имя не приводится в целях безопасности). Он сообщил, что о процессе узнал «случайно», но на уточняющие вопросы редакции отвечать не стал.

«Ужасная трусиха» и «феминистка с принципами»

Даша родилась в 1991-м в Харькове и прожила там всего год. Но этот пункт биографии сильно осложнит ей жизнь через 30 лет. 

В начале 1990-х ее родители перемещались между Норильском, Курском и Харьковом, затем уехали в Лондон и далее в Нью-Йорк — туда отца Даши направили в длительную командировку от норильского горно-металлургического комбината. В Россию семья вернулась в 1997 году. 

Шипачевы поселились в Курске, продолжая поддерживать контакты с родственниками в Харьковской области. Даша окончила гимназию с профилем «английский язык». В 16 лет, победив на экономической олимпиаде, поступила на экономфак МГУ. Жила в Москве одна и была очень самостоятельной, говорит ее подруга А., которая сейчас занимается сбором денег и связью с родителями и адвокатом. Они познакомились, когда в 2008 году обе устроились работать в «Агентство гуманитарных технологий».

После окончания экономического факультета Даша не покинула университет, а поступила на журфак.

Первым местом ее работы в новой профессии стал отдел потребительских рынков РБК. Интерес сместился в сторону медицины, общественного здравоохранения и социальных проблем. Она работала в Здоровье Mail.ru, Lenta.ru, VC.ru, «Таких делах», сотрудничала с Forbes Woman и «Версткой»*, а последним местом ее работы был проект Reminder. «Таким делам» она писала про онкологию и жизнь людей с нейроотличиями, в Reminder — о личных финансах и доказательной медицине, в Forbes Woman — про феминизм и героинь нашего времени.  

«Мне удалось посотрудничать с Дашей в разных СМИ и в роли редактора, и в роли автора, — рассказала “Гласной” одна из ее коллег. — Она всегда скрупулезно относилась к источникам, делала фактчекинг каждого тезиса, прекрасно разбирала зарубежные исследования. Для нее не было проблемой пообщаться как с пациентами, чтобы аккуратно и этично их расспросить, так и с врачами и сотрудниками исследовательских центров, чтобы уточнить какие-то сложные моменты. А как коллега она очень отзывчивая и понимающая, я не могу вспомнить ни одного конфликта».

Вместе с журналисткой Ксенией Суворовой Даша также вела регулярный подкаст «Жизнь — боль» о том, «как жить, работать и справляться с повседневными делами, когда хронически что-то болит», и опубликовала в издательстве «Бомбора» книгу «Без паники. Ответы на волнующие вопросы о болезнях, лекарствах, питании и образе жизни». 

«Книгу она начала писать из-за собственных проблем со здоровьем, — говорит ее подруга Евгения Борн. — У нее были нейропатические боли, с которыми врачи ничего не могли сделать, она стала подозревать у себя все возможные проблемы и изучать их. Так она боролась с собственной мнительностью, а заодно систематизировала знания. Это тот случай, когда собственный опыт стал точкой для роста и помощи другим». 

Вовлекаться в решение окружающих ее проблем лишь текстами Даше было мало. В 2018 году, когда сестер Хачатурян, подвергавшихся домашнему насилию, обвинили в убийстве отца по сговору, Даша сразу включилась в их защиту и завела телеграм-канал «Радикальное сестринство». 

Как рассказала «Гласной» руководительница Центра защиты пострадавших от домашнего насилия при Консорциуме женских НПО Мари Давтян, во многом именно благодаря общественной поддержке сестры Хачатурян не оказались в СИЗО надолго, и Даша была одной из самых активных участниц этой кампании.

Фем-активистка К. вспоминает, как они с Дашей подавали заявки на проведение пикетов, митинга, шествия, писали петиции в защиту сестер. По ее словам, Даша всегда была человеком действия и «феминисткой со стержнем и принципами».

К акциям поддержки Даша подходила креативно — например, достучалась до пиарщицы голливудской актрисы Алиссы Милано, которая в те годы популяризовала хэштег #MeToo. Милано ей так и не ответила, зато ответила другая «сестра» из «Зачарованных» Роуз Макгоуэн. «Многие знают, что я очень упертая. И, если кто-то обходится со мной или кем-то другим несправедливо, я могу быть очень вредной девкой в своих попытках это исправить, — писала Даша позже в фейсбуке****. — Уж с какими сексистами я только ни дискутировала, не теряя лица и терпения».

Феминисток, защищающих сестер Хачатурян, отправляли протестовать на окраину Москвы к памятнику защитнику Отечества. Но они проводили одиночные пикеты на Болотной, несмотря на провокации участников МГ**, и устроили большой митинг в Сокольниках 8 марта 2020 года. 

Выступая там, Даша объяснила, почему вовлеклась в активизм: «Я ужасная трусиха. Но только отгремело дело Ивана Голунова, и тут новый удар: сестрам Хачатурян предъявили обвинение в убийстве отца. И 19 июня я завела канал “Мы сестры Хачатурян”. В тот же день вместе с сотнями других женщин я вышла на пикетную очередь к Следственному комитету.

Фем-активизм — это сложно и больно. Но это — источник тех перемен, которые нам так нужны».

«Она была готова бороться за справедливость не только словом, но и делом. Много лет она была организатором инициативной группы против домашнего насилия, когда еще звучала эта повестка», — подчеркивает в беседе с «Гласной» правозащитница, экс-председательница профсоюза журналистов и работников СМИ Софья Русова. По ее словам, Даша написала «огромное количество хороших текстов», которые «повлияли на то, чтобы проблема гендерного насилия стала более видимой».

27 июня 2020 года в Москве и Петербурге на одиночных пикетах в поддержку художницы Юлии Цветковой, обвиненной* в распространении порнографии, задержали 43 человека. Одной из них была Даша. В 2022 году, когда Цветкову оправдали**, Даша написала: «Не зря я винтилась два года назад. Эх, какие были времена, можно было целых пять минут постоять в пикете с непопулярным мнением и не получить уголовку!»

Фем-активизма Даше тоже было недостаточно. В конце 2020 года она вошла в группу испытателей вакцины против коронавируса «Спутник V». А в начале 2021 года, когда после ареста оппозиционного политика Алексея Навального* по России прошла волна протестных акций, Даша присоединилась к волонтерам, которые помогали задержанным в московских ОВД. В один только депортационный центр «Сахарово» тогда поместили более 800 человек. «Я сейчас поеду в Сахарово делать репортаж. Может, что-то нужно? Имена какие поспрашивать? — предлагала она свою помощь в чате волонтеров. — Нужно ли кого-то из задержанных девушек отвезти домой?»

Кроме того, в 2021 году она начала сотрудничать с московской независимой кандидаткой в Госдуму Анастасией Брюхановой: участвовать в работе ее избирательного штаба и собирать деньги на кампанию. «Это — наш самый реальный шанс иметь свою вменяемую депутатку в Госдуме нового созыва, — писала Даша. — А там, глядишь, Настя меня позовет советницей по вопросам феминизма».

Спустя годы Даша вспоминала, что, когда ее «завинтили с кучей других феминисток», в ОВД «была лучшая тусовка в городе».

И грустно замечала, что именно тогда «в последний раз испытывала воодушевление по поводу борьбы за женские права»: «Были подвижки по закону о профилактике домашнего насилия, и мы правда верили, что его примут». 

С тех пор закон так и не был принят, а в отношении сестер Хачатурян дело возобновили, несмотря на то, что их отца признали виновным в насилии. Дашу это угнетало. «Без активизма совсем депра. Дело сестер Хачатурян, которое привело меня в активизм в феминизме, до сих пор идет, — сокрушалась она. — Нашими усилиями девушки хотя бы не сидят, но и не полностью свободны. Психика их явно разрушена напрочь».

А 30 ноября 2023 года Верховный суд России признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией. «Мне настолько больно, что у меня нет никаких слов.

У меня украли будущее. Сегодня я провожаю в последний путь ту версию себя, которой никогда не суждено жить в этом мире.

Просто жить и давать жить другим, найти свою любимую и жить с ней счастливо в родном доме, городе, стране. А я, видимо, надену радужную куртку, положу в машину сборник томов Гарри Поттера, переноску с Луной и два чемодана вещей и поеду в Грузию», — отреагировала Даша. И запустила у себя на странице в фейсбуке голосование, куда ей уехать, чтобы там поступить в университет: Германия, Франция, Канада? 

В итогах 2023 года она написала, что разослала письма по поводу аспирантуры и «встретила интерес со стороны ученых из Лондона, Нью-Йорка и Израиля». Однако вскоре осознала, что у нее не хватает на учебу сбережений. К тому же останавливал не всегда удачный опыт эмиграции у знакомых, рассказывает ее подруга Т., которая уехала из России.

«Невыносимо смотреть на чужие страдания»

В жизни Даши было еще два важных дела, о которых знали не все. В 2020 году, на карантине, писала журналистка в соцсетях, она «каждый день гуляла по району, слушала “Нормик”, а потом заходила в алкашку и брала две бутылки вина, которые выпивались в тот же день». Когда Даша осознала, что с алкоголем у нее проблема, то подошла к ее решению с типичной исследовательской позицией: нашла онлайн-программу для тех, кто хочет бросить пить, основанную на доказательной медицине. 

В чате трезвости, который Даша модерировала, она «очень легко и живо» рассказывала о зависимости, психике, нейромедиаторах, регулярно вела онлайн-встречи самоподдержки, где обсуждались темы «иногда настолько серьезные, что признаться, без слез не обходилось», вспоминает Евгения Борн.

В 2015 году по заданию «Таких дел» Даша поехала собирать материал про Центр, где педагоги и психологи занимаются развитием детей и взрослых с тяжелыми множественными нарушениями развития. «Я — человек, склонный к депрессиям, отчаянный пессимист, — писала она в заметке. — Мне всегда невыносимо больно смотреть на чужие страдания. Когда я читаю ленту в фейсбуке, я малодушно пролистываю все посты, связанные с болезнями чьих-то близких и призывами о помощи. Да, я перечисляю деньги в благотворительные фонды, но я всегда боялась даже близко подойти к чужому горю».

Но, познакомившись однажды с работой Центра, она стала его преданной волонтеркой. На субботнюю группу поддержки для подростков с ментальными особенностями, которую ведут педагог и так называемые «поддерживающие взрослые», она регулярно приходила в роли этого самого взрослого на протяжении десяти лет. 

«Ребята очень любили с ней общаться, потому что она разносторонний человек, много знающий и очень терпеливый. А в нашем случае это прям важно», — говорит сотрудница Центра Ася Слепнева. Сама Даша тоже подозревала у себя РАС и СДВГ и понимала таких подростков. Их группа не только собиралась на встречу раз в неделю, но и гуляла, ходила в музеи, путешествовала по подмосковным городам. Они часто готовили вместе еду. Во всем этом Даша активно участвовала, и ее, вспоминает Слепнева, любили и ценили — особенно за умение экономить и покупать продукты, укладываясь в бюджет: благодаря ей у группы всегда был в поездках хороший кофе. 

Таких волонтеров, как Даша, в волонтерской тусовке с уважением называют «ядерными». «Даша за это не получала ни зарплаты, ни каких-то плюшек. И других таких людей, которые десять лет по субботам, когда у всех выходной, постоянно приходят и помогают, я вообще не знаю, — признается Слепнева. —

Это совершенно потрясающе, что Даша так много, долго и ответственно этим занималась.

Причем она была не просто волонтером. У нас на работе очень тесное сообщество педагогов, родителей и администрации. Такая жизнь, немножко общинная. И Даша была членом нашего сообщества. Она знала не только педагогов, но и всех родителей».

В соцсетях Даша делилась, что «регулярно впадала в ступор», когда новые знакомые спрашивали, чем она занимается. «Я долгое время не могла заполнить графу “О себе”. В конце концов, удалось уложить свои основные профессиональные компетенции в три фразы: “Писатель текстов. Medical geek. Тренер по йоге”. Многим людям хочется развиваться не вверх (к должности руководителя) и даже не вглубь (к тому, чтобы стать высококлассным узким специалистом), а вширь. Я называю это горизонтальной карьерой». 

Тем не менее она признавалась, что боится не реализоваться: «Постоянное чувство стыда, что у меня нет нормальной карьеры, и я не умею жить, как другие. Постоянно сравниваю себя с подругами, которые зарабатывают больше меня. И мне запомнилась легендарная фраза [ведущей подкаста “Норм”] Насти Курганской: “Я боюсь, что вырасту и не успею разбогатеть”. Вот и я боюсь. Этот страх душит каждый божий день и мешает мне получать от жизни удовольствие». 

Радоваться обычным вещам, впрочем, Даше все равно удавалось, говорит ее подруга Т. и перечисляет главные Дашины радости: «Котики, свой уютный дом, осень, Тейлор Свифт, медицина, нейроотличия, тик-ток, тру-крайм, свидания, наука, Гарри Поттер, феминизм».

В начале 2022 года Дашу пригласили преподавать в РАНХиГС на тогда еще открытый факультет Liberal Arts. «Со второго февраля я стану самой настоящей взрослой преподавательницей. Буду преподавать журналистику в РАНХиГС прямо-таки на одном факультете с Шульман**, — делилась она в фейсбуке. — Волнуюсь очень сильно, особенно от того, что начинать придется на дистанте».

«Почему вы родились в Украине?»

24 марта 2022 года. Даша зажигает большую свечу в стакане и мрачно бросает в пламя листочки бумаги, «символизирующее все, что теперь невозможно». 

«Месяц войне, — записывает она в сторис инстаграма****. — А я, видимо, только-только прошла стадию отрицания, и, видимо, наконец-то поняла, что прошлой жизни больше нет. Поэтому я решила устроить похороны своей прошлой жизни». В огонь отправились путешествия, «любимый веселый Новый год с семьей», профессиональная реализация и многое другое.

Еще в конце января она готовилась преподавать в академии, заканчивала ремонт со «свечами на потолке как из Гарри Поттера» и делилась с подписчиками мечтой стать доулой — помощницей в родах, которой «достаточно уверенного знания, эмпатии и заинтересованности в соблюдении прав женщины». Все это рухнуло в феврале 2022 года: «У меня нет иллюзий по поводу своего будущего. Сегодня я оплакиваю свою молодость, которая могла бы быть. Когда-то, может станет лучше, но доживу ли я? А мои близкие? Хорошо, что я хоть немного успела пожить в начале 2010-х, будет хоть что вспомнить». 

В марте война проникла в ее сны. «Снилась ядерная бомба: она была упакована в пупырчатый полиэтилен, и я даже прыгала по ней, но она была надежно защищена пупыркой. Только человек с особой силой мог эту бомбу активировать, — пересказывала сон Даша. — Чтобы противостоять ему, я должна была совершить что-то экстраординарное. Например, перевести две книги по немецкому языку, которого я не знаю. Задание дал мне Дамблдор, и я пыталась его обмануть, но у меня ничего не вышло. Чувствовала себя очень виноватой за то, что подвела планету».

Еще спустя месяц она поделилась новостью о том, что ее двоюродный брат из Харькова ушел на фронт. А ее отец, человек, который собирал для дочки «с кустов лучшую малину и приносил пледик, чтобы не продуло», перестал с ним общаться и упрекал дочь, что она наслушалась антироссийской пропаганды.

В июне 2022 года после претензий прокуратуры был закрыт факультет Liberal Arts — якобы за нарушение 38-й и 43-й статей Конституции о заботе, воспитании и образовании детей. 

«Мне было важно писать о науке, заниматься просвещением. У меня это отобрали. Какой это все теперь имеет смысл? Мне было важно заниматься активизмом и писать о социальных проблемах. У меня это отобрали. Какой активизм?

Все социальные проблемы и попытки их решить откатились на десятилетия назад. У меня нет сил начинать все сначала.

Мне было важно когда-нибудь поучиться в магистратуре бесплатно, так как я имею на это право. У меня это отобрали — Россия выходит из Болонской системы. Мне было важно видеть родных и близких, друзей. У меня это отобрали — почти все близкие теперь на разных краях света, куда долететь нет ни денег, ни сил», — писала Даша. 

В августе 2024 года она возмущалась тому, как эмигранты злорадствуют в связи с наступлением ВСУ в Курской области. «И, как ни странно, делают это из Вильнюса, Барселоны и Праги. Если это и есть хорошие русские, то я рада, что плохая. Пишу это под сирену из Курской области, — написала она. — Мне жаль абсолютно всех, кроме тех, кто это начал и непосредственно у**вает людей».

А в октябре 2024 года она фиксировала другой момент: «Под окнами моей племянницы в Израиле “ликвидировали” террориста. Беспилотник влетел в дом маминой знакомой в центре Курска. Город в Украине, в котором я родилась, бомбят, и все мои родные оттуда уехали. В моих снах все взрывается, я умираю, мои умирают. Можно я уже проснусь?» 

Помимо ужаса и отчаяния от новостей в жизни Даши появились новые проблемы. 

Ее место рождения — Харьков — стало поводом для дополнительных проверок в аэропортах. В 2022 и 2023 годах она летала в Турцию и Израиль — в том числе, чтобы увидеться с эмигрировавшими туда из Украины родными. 

В августе 2024 года она впервые рассказала одной из подруг о проблемах при вылете из Москвы в Тбилиси. Оттуда Даша собиралась улететь на концерт любимой Тейлор Свифт в Лондоне.

«Пограничница смотрит мой паспорт и такая: “А вы родились в Украине? А родственники у вас в Украине есть? Почему вы родились в Украине?”

Сорян, не подумала, в следующий раз буду рождаться не в Украине, — иронизировала Даша в сообщении подруге.

— Потом она зовет кого-то по телефону, приходит другая фсбшница и такая: “Пойдемте со мной”. Проводит меня в отдельную комнатку, забирает мой паспорт, потом просит у меня телефон. Возможно, это была проверка на панику». 

Но это была не первая проверка. Впроброс, видимо, не придавая этому значения, Даша упомянула, что во время одной из предыдущих поездок ее телефон относили в отдельную комнату. 

Как объяснил «Гласной» адвокат «Первого отдела» Евгений Смирнов, обычно такие проверки — это следствие внимания силовиков к человеку. Они могут подключить устройство к одному из специальных криминалистических комплексов, которые позволяют создать полную копию данных, например, переписок в мессенджерах или уведомлений о движении средств, и затем работать с данными уже отдельно от устройства, которое возвращают владельцу. Хотя конкретно в этом случае едва ли именно доступ к телефону привел к делу против Шипачевой, считает Смирнов. 

После этого эпизода, рассказала Даша подруге, она все же стала удалять «неправославные приложения» вроде фейсбук-мессенджера и телеграма перед проходом границы. 

«Если что, жду тебя в России! За исключением эфэсбешников на границе тут хорошо! — уверяла Даша подругу. — Ко мне прикапываются только потому, что я родилась в Украине. Это не имеет отношения к активизму». 

К активизму проверки, вероятно, все же имели отношение, но не к тому, о котором думали друзья и сама Даша.

«Справиться с беспомощностью и чувством вины» 

«У меня СДВГ, и в последние годы я себя чувствовала бесконечно уставшей. Когда началась война, я думала уехать, как сделали многие мои друзья и коллеги. Но, во-первых, я люблю свой дом в Москве, свою набережную, идеальную для пробежек, и даже “своего” мастера по ремонту обуви. Во-вторых, я была уверена, что мне не хватит сил на эмиграцию. Жить в квартире с соседками? Мыться под душем, а не в привычной теплой ванне? Теперь я живу с соседкой в комнате площадью около 10 кв. м, а моюсь два раза в неделю по 15 минут», — пишет Даша в письме «Гласной» из Лефортово.

После года содержания в СИЗО ее всего два раза привезли в суд. 28 июля 2026 года прошло единственное судебное заседание по существу дела, на котором присутствовала корреспондентка «Гласной». Оно длилось полтора часа: суд успел провести судебное следствие, а также выслушать прения сторон и последнее слово. На следующий день судья огласил только резолютивную часть приговора: 12 лет колонии общего режима за «государственную измену» (ст. 275 УК РФ) и денежный штраф. 

В зал запустили друзей и журналистов, и на фотографиях из суда можно видеть реакцию Дарьи на приговор: возмущение. За подписанное досудебное соглашение, в котором она признала вину, следователь обещал ей 5–7 лет, рассказала Даша в письме «Гласной».

Все это время друзья не знали сути обвинения. Родители и адвокат, имеющие доступ к материалам дела и давшие подписку о неразглашении, не могли ничем делиться. Провластные медиа сообщали, что Даша Шипачева «передала украинской стороне реквизиты своих банковских карт, на которых аккумулировались денежные средства, конвертировались в криптовалюту и выводились в Украину» — на них, по версии обвинения, якобы «закупались снаряжение и вооружение для украинской армии, а также дроны». 

В конце октября подробнее о деле написала Русская служба Би-би-си. Издание выяснило, что Даша поделилась своей картой Сбербанка с украинской психологиней Василисой Левченко**, на которую была подписана до 2022 года. В своих сторис Левченко, заметили журналисты, хвасталась сбором денег из «оркостана» от тех россиян, которым «было стыдно». Собранные средства, по ее утверждениям в соцсетях, среди прочего она отправляла на покупку комплектов военной формы. 

Почти сразу, в мае 2022 года, сборы привлекли внимание пропагандистов —зампреда Мосгордумы Андрея Медведева и тогдашней депутатки Госдумы, а ныне омбудсменки Яны Лантратовой. Они написали доносы, и Сбербанк пообещал «выявить сборщиков средств для ВСУ». Украинку Левченко внесли в «реестр террористов и экстремистов», ее рублевую карту заблокировали. Однако Даша, по данным следствия, дала Левченко** номер своей карты и собрала на нее один миллион 558 тысяч рублей, а затем перевела их в Украину в криптовалюте. 

В письме журналистам Даша объяснила свои действия тем, что переживала за родных в Украине.

«Передо мной стоял невыносимый выбор: поддержать одну Родину означало предать другую.

Я выбрала поддержать тех, кто, на мой взгляд, является пострадавшей стороной», — написала она. Даша подчеркнула, что была уверена: деньги пойдут на аптечки, куртки и спальные мешки. 

Как отмечает Русская служба Би-би-си, помимо дела Даши, перевод «на карту Сбербанка, принадлежащую украинской блогерке» мог лечь в основу еще одного уголовного дела — против новосибирской IT-консультантки Нины Слободчиковой, которую в 2024 году также приговорили* к 12 годам по делу о «госизмене» — за перевод пяти тысяч рублей. 

«Медиазоне» Слободчикова сообщила, что, по словам следователя, стала одной из первых, кому предъявили обвинение за финансирование ВСУ: уголовное дело против нее возбудили в марте 2023 года. Как и Даша, Слободчикова считала, что отправляет деньги на гуманитарную помощь — «чтобы справиться с беспомощностью и чувством вины». «Украину с детства воспринимаю как вторую Родину, моя мама — уроженка Херсонской области», — подчеркивала она. 

И Нина, и Даша — в списке политзаключенных «Мемориала»*****. Всего известны имена не менее 190 россиянок, обвиненных с 2022 года в «госизмене». Только за первые шесть месяцев 2026 года по этой статье приговорили* 312 россиян — это больше, чем за 25 предыдущих лет современной истории России. При этом многие дела засекречены и нередко основаны на провокациях, отмечают правозащитники.

Друзьям и журналисту Русской службы Би-би-си Даша сказала, что надеется попасть в списки на обмен и рассчитывает на помощь «Васи» — так ласково она назвала блогерку Василису Левченко**. Однако украинская психологиня заявила корреспонденту, что не знакома с Дашей и «больше не занимается волонтерством», а потом заблокировала его.

«Даже если выйду в 45» 

Когда Дашу задержали, за пару дней организовалась группа поддержки из полусотни человек. Они стали собирать деньги на адвоката, передачки и писать письма.

Подруга Светлана пишет Даше в СИЗО больше года. Для нее, говорит она «Гласной», это первый опыт переписки с заключенной, и она не сразу разобралась, «что писать, чтобы поддержать и не ранить». В первом письме ей Даша написала, что постепенно смиряется с тем, что произошло, но все равно много плачет. А Светлана ответила, что «такая жизнь — это не наша вина, что так устроено земное существование»: «У нас с ней и раньше были очень похожие философские взгляды на жизнь. Мы считали, что жизнь на земле — очень трудная штука, безотносительно, где ты живешь и сколько тебе лет, какого ты пола. Она в принципе тяжелая. Мы исповедовали пессимизм. Мол, тяжело, но деваться некуда, будем жить». 

После того как тюремный психиатр повысил Даше дозу антидепрессантов, ей стало легче. В письмах начали проскальзывать шутки, а потом Даша предложила: «Света, давай у нас будет свой книжный клуб». Они начали обсуждать, что прочитали, выписывать цитаты.

«Читаю сейчас “Жизнь, наполненная смыслом” А. Лэнгле, это ученик Франкла, экзистенциальный и логотерапевт, — делится в одном из писем Даша. — Там как раз о том, что даже в страдании можно найти смысл и жить, если не легко и радостно, то со смыслом». В планах на чтение — «Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной», «Рана» Оксаны Васякиной и «Зависимость и ее человек» Марата Агиняна. 

В письме «Гласной» она размышляет о том, что жизнь в тюрьме контрастна: 

«Что такое для меня тюрьма? Это отсутствие личных границ: разденься до трусов, присядь, кашляни. Ходи в туалет, над которым висит камера. Мойся в душе с открытой дверью, потому что другие заключенные вели себя там “непотребно”. Это восхищаться снегом и листочками на деревьях, если удалось их увидеть из окна автозака — обычно нам такое “не показывают”. Это рука, до боли уставшая писать письма (пишите мне больше! это те проблемы, которые я хочу иметь). Но еще тюрьма — это лежать на скамейке в прогулочном дворике и иметь ровно ноль забот и волнений в своей голове. Это читать книги — бумажные, пахнущие типографией. Это, наконец, выспаться. 

Когда я была на воле, я часто представляла себе, каково мне будет в тюрьме, если мне вдруг не повезет там оказаться. Больше всего я боялась, что обострятся мои боли и ментальные проблемы. Жизнь, как всегда, переворачивает наши представления о ней. Оказалось, что в СИЗО у меня нет того стресса, который мучил меня годами: дедлайны, списки задач, надо заменить электросчетчик, а тут еще внезапно кошка заболела… Я давно — может быть, никогда во взрослой жизни — не чувствовала себя так спокойно, безмятежно.

Я, наконец, почувствовала, как свалился с плеч многолетний груз тревог. О чем волноваться, если ты уже потеряла все?

Тюрьма сделала меня свободной.

В библиотеке СИЗО я взяла книгу Кати Сигитовой “Идеальный шторм” о преодолении кризисных времен — там она говорит, что, чтобы жить дальше после потери всех опор, надо отгоревать потерянное. Я еще в процессе. Мне дали 12 лет, и я, скорее всего, больше никогда не увижу свою любимую кошку Луну. Не уверена, что еще увижу родителей. Это и чувство вины перед ними — самое больное. Но я ни о чем не жалею, я уже не хочу быть тем человеком, которым была до заключения».

Летом 2025 года Даша должна была защищать диплом в магистратуре по эпидемиологии и общественному здравоохранению ИТМО на тему «О нарративах в описании родов матерями в их видеоблогах». Работу она закончила уже в СИЗО.

«Вышло 52 страницы А4, написанных от руки. Надеюсь, мне удастся защититься: осужденные имеют право на получение образования, — делится с “Гласной” Даша. — В будущем я бы хотела стать акушеркой или, еще лучше, акушером-гинекологом. Сейчас читаю учебник по гинекологии для вузов — невероятно интересно. Еще вариант: уехать на PhD в Нью-Йорк, желательно — в Колумбийский. Я всегда о нем мечтала, но считала себя слишком заурядной для университета, где учится мировая элита. Но теперь

я политзаключенная, написавшая диссертацию в тюрьме, — если это не человек, мотивированный заниматься наукой, то что вообще есть мотивация?»

Даша строит планы: «Возможно, освободившись, я буду помогать как равная консультантка женщинам, которые попали в тюрьму в России. В общем, думаю, я еще смогу быть полезной этому миру, даже если выйду из колонии в 45».

Ее двоюродная сестра из Харькова Оксана говорит, что Даша — одна из самых смелых и порядочных людей, которых она знает. Это станет очевидно, «когда закончится морок, наступивший в России, и наступит рассвет», уверена она и просит передать Даше: «Сириус Блэк все-таки вышел из Азкабана. Она поймет, что мы, все ее любимые с Украины, имели в виду».

* Признан Минюстом РФ «иноагентом».
** Внесены в перечень «экстремистов и террористов» Росфинмониторинга.
*** Верховный суд РФ признал так называемое движение ЛГБТ «экстремистской организацией» и запретил его деятельность на территории страны.
**** Принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещенной на территории РФ
***** Признан Верховным судом РФ «экстремистской организацией».